Властные родители и покорные дети

Янина Данильченко
cut-my-wing
Один мой знакомый планирует будущее своего сына – примерно лет на 20  вперед. Точнее сказать, он планирует обеспечивать ему надежный родительский тыл, пока сын будет расти, личностно и профессионально самоопределяться, однако при этом он надеется в нужный момент подтолкнуть юношу в правильном направлении, чтобы дела пошли как надо. Как папе надо, я уточню.  Ювелирно, чтобы сын и не заметил, как мудрый папа все порешал и за все договорился. Я на все это смотрю с умилением, но молчу. Меня не спрашивали! А жизнь – она полна сюрпризов, знаете ли…

 В жизни и в практике я видела достаточно примеров, когда родители продолжали по привычке лихо рулить жизнью своих подросших детей с полной уверенностью, что они действуют правильно – во благо неразумных отпрысков. И если глупыш лет 18  этого блага почему-то не ценит и не понимает, то станет достаточно зрелым – поймет, уверены они. 
 
Я уже раннее писала, что сломленные (слишком покорные) дети властных родителей –  не зреют, они за жизнь не вызревают во взрослых. Они толком не сепарируются от родительской семьи. Поэтому полное отсутствие хотя бы малейших признаков  подросткового критицизма и несогласия с родителями (как один из маркеров психологического взросления ребенка) – далеко не всегда чудесный признак гармоничных детско-родительских отношений. Жизнь сломленных детей – это бесконечная череда повинностей, которые необходимо отбыть. К совершеннолетию их выученная беспомощность становится одним из ведущих поведенческих паттернов.
 
Приятель моего детства — хороший, веселый и добрый парень, он после школы закончил институт, который выбрал ему папа, пошел работать на ту работу, куда устроил его дядя, а потом женился на красивой, но весьма ограниченной девушке, которую ему выбрала мама (ослушаться не смог). Не хотел он ни этой учебы, ни работы, ни женитьбы. Иногда тихим голосом он пробовал протестовать, но родители, как обычно, его не слышали, а сопротивляться им у него не было сил. Совсем.
 
Казалось, он смирился. Тихо работал, куда его пристроили, уныло жил со скучной женой, стал отцом крохотной девчушки. В свои двадцать семь после веселой вечеринки приятель шагнул в открытое окно на девятом этаже. Родители не поверили, что сын посмел доставить им такую боль, так их разочаровать, что он вообще на это был способен: ведь мальчик всегда был примерным – очень правильным и послушным. Они долго надеялись, что следствие обнаружит убийцу – того, кто вытолкнул. Но никого так и не нашли.
 
Часто властные родители воспринимает позицию детей, которая отлична от их собственной, как признак незрелого ума, как глупую ересь. Такие родители жутко боятся, что сын или дочь, поступая самостоятельно, принимая какие-то важные жизненные решения, наломает дров,  наделает непоправимых ошибок. Страх ли это за судьбу детей? Не только. Это еще и страх за свою собственную родительскую несостоятельность. Это непереносимость чувств стыда и вины за неодобряемое поведение ребенка, за его мнимые или реальные промахи, ведь сын или дочь не воспринимаются  кем-то отдельным, а собственной частью, своим продолжением.
 
Родительская власть, такая необходимая, пока дети маленькие – инструмент, которым стоит пользоваться искусно. Этот инструмент важно вовремя отложить в сторону – когда придет нужный момент. Хорошие, любящие родители желают добра своим детям – это несомненно. Но если в семье подросшие дети не всегда ценят «причиняемое» родителями добро, позволяя себе временами от него отказываться – это еще не повод для горьких обид и паники.
Если родитель уверен, что решая за своего подросшего или взрослого ребенка (не важно, сколько ему лет – шестнадцать или шестьдесят), он действует ему во благо – пусть поинтересуется, как это благо понимает сам ребенок. А если иначе?
52 просмотров

Оставить коментарий

You must be logged in to post a comment.